В дар отдаю свои крылья
Вперекор буйным венам
Шрамируя текст на утиль
И считаю пунктир к морю
Но в сколько замков не стучи
Не откроет их каменный голем
Не откроет в «табу» ведь ключи
Эй, лекарь, влей сердцу шиповник
В окнах соседей аномалии
И это «я» не правильно смотрит цвета
Даря цветы не те, затем не тем, но
На постелях гладь и уютное «темно»
Нам дай поместиться хотя бы в чужой апрель
Заглянуть и укутаться
Где в кратеры глаз вернутся лишь наши тени
Вернутся ли к дому?
И вальсом пройдутся по шахматной клетке. Здесь
Здесь спали оковы
Спали оковы, а значит я реквием пел колыбельную им
Гаснут бумажные фонари
Мне осталось «им» петь сквозь порезы и швы
А я замираю в тотем
Мне останется пульс сквозь вибрации пуль
Гаснут бумажные фонари
Мне осталось «им» петь сквозь порезы и швы
А я замираю в тотем
Мне останется пульс сквозь вибрации пуль
Я замер
Всё, что нам осталось, — это наше лето
И бесконечно переваривать мысли о прошлом
Это — такая знакомая кинолента
Я ведь перепробовала всё, что здесь возможно
Правда или ложь? До конца или бросить?
Тихий островок или битвы с врагами?
Нежная весна или честная осень?
Смотри, какой красивый закат за домами!
Что в этом пруде — глубина или заросли?
Я могу молчать, говорить мне не хочется
Чтобы было слышно, как медленно падал снег
И сто лет моего одиночества
Только теперь я его не боюсь
Это как пулю поймать и оставить на память
Лучше спокойный, но ровный мой пульс
Он не растает
Гаснут бумажные фонари
Мне осталось «им» петь сквозь порезы и швы
А я замираю в тотем
Мне останется пульс сквозь вибрации пуль
Гаснут бумажные фонари
Мне осталось «им» петь сквозь порезы и швы
А я замираю в тотем
Мне останется пульс сквозь вибрации пуль
Я замер
Гаснут бумажные фонари
Мне осталось «им» петь сквозь порезы и швы
А я замираю в тотем
Мне останется пульс сквозь вибрации пуль
Я замер
Вновь учусь у ребёнка смотреть, а не видеть
Сны рву не подняв и с дивана меча
Ставя точку в груди яркой гнилью
Мой милый поэт может только молчать