Он молча жил — пахал за свой кусок
Скрипел как дверь, когда её пинком
Ему приказы выдавали впрок
И жизнь текла — под барским каблуком
И только ей — без слов и без причин
Он отдал всё, что в сердце береглось
Но барский был приказ неумолим
«Избавиться»
И подчинился он
Пришлось
Герасим шёл — и тень за ним брела
Как будто мир боялся отставать
В больших ладонях — маленькой была
Та, что умела только доверять
Она смотрела — просто и светло
Не зная слов, но зная суть людей
И сердце, что молчать обречено
Заколотилось чаще и больней
Река дышала чёрной глубиной
Не задавая лишних «почему»
Он был велик, но стал вдруг тишиной
Когда шагнул — и отпустил Му-му
Не крикнул. Не взмолился. Не упал
Лишь мир внутри надломлено погас
И Бог, наверно, тоже промолчал
Не отводя ни на секунду глаз
А двор шумел, и вечер был как все
И солнце шло по расписанию вниз
А где-то в человеческой душе
Навек остался вот такой эскиз
Большие руки
Маленький щенок
И время, что застыло над водой
В его ладонях – крохотный мирок
И взгляд её, наполненный мольбой
А жизнь, не прекращая хохотать
Дурачиться и ковырять в носу
Неслась в припрыжку по своим делам
Не замечая сцены той в лесу
С тех пор о нём не знали ничего
Как будто ночь его с собой взяла
Лишь барский дом сгорел, и у него
Следы сапог присыпала зола